(повесть)

(Окончание. Начало в №№29-31)

 Нелегко, ох как трудно в иной раз достучаться в чужую душу! Но все же надо. Для того, чтобы найти к подчиненному верный и правильный подход человеческого морального и психологического характера. Когда майора Суламбека Осканова выдвинули на должность командира учебно-летного центра, замполит полковник Воронцов с улыбкой сказал ему:

- Вы, Суламбек Сусаркулович, академию закончили. Кому как не вам и работать с молодыми летчиками-истребителями.

- Прекрасно понимаю, Михаил Александрович, - отозвался Осканов.

- А все же, признаться, робею. Они, считай, тоже академики.

- Вот и будете совместно инженерно-летную психологию на практике проверять, - произнес Воронцов, намекая на то, что Осканов давно и серьезно, основательно, профессионально интересуется летной наукой и космонавтикой. Еще бы, Осканов – лучший из лучших военных летчиков нашей великой многонациональной и многоконфессиональной державы – России, фаворит летного мастерства, гордость и неподражаемая доблесть военного офицерства и генералитета Российской Федерации, мужественно и достойно защищающих святые военно-воздушные рубежи нашей страны.

- На днях Воронцов по-дружески упрекнул: мол, чересчур строг к молодым. Не слишком ли круто к Насрудинову подошел? Ну, - помял он фальшкиль, - так это же после прихода из училища, когда он был, считай, курсантом еще. Так что, уклонение от воздушного маршрута – это у него первая ошибка. А теперь перерыв в полетах может существенно повредить его карьере.

- Первая? Если бы так! - спохватился майор. Он ведь никому раньше не говорил о том, что Насрудинов ведет себя с каждым днем все более самонадеянно, во-первых, в силу семейной воспитанности и своей личной человеческой самовоспитанности, во-вторых, в силу знания и строгого соблюдения норм, правил и принципов ингушского менталитета, который диктует подобное не совершать. Ведь Суламбек Осканов - реально достойный сын ингушского народа, основательно и неподражаемо отмеченный на страницах истории ингушской нации и военной авиации России в целом.

Однажды накануне летного дня Насрудинов вернулся поздно вечером из города и вышел на полеты, предварительно  не потренировавшись на тренажерах и не отдохнув, как следует. Пришлось строго предупредить его. Но вскоре он снова проявил свое самовольство: вылетел без подвесных баков. Халатность? Возможно. Но халатность эта могла привести к вынужденной посадке, а то и к поломке машины.

– Конечно, вы командир, профессионал, вам, естественно, виднее, - продолжал полковник Воронцов.

- Товарищи, знаете, что я хотел бы  посоветовать? – обратился Осканов к командирам боевых звеньев на совещании, -  какие бы порой ни возникали  чувства, старайтесь  не переносить личные симпатии и антипатии на служебные взаимоотношения.

Каждый из командиров боевого звена, достойно оценив выступление  Суламбека Осканова, душевно признался себе самому, что майор попал в точку. Мысленно критикуя самого себя, Суламбек Осканов подумал:  «Да нет же, все так и не так. Разве не хочется мне, чтобы все молодые лейтенанты стали отличными  летчиками? – Именно этого я и добиваюсь изо всех сил! А они… Однажды Осканов, беседуя с Искандеровым, спросил его, знает ли он, что в годы Великой Отечественной войны был такой летчик Рауф Искандеров, который одним из первых на Украинском фронте совершил таран с вражеским самолетом. – Слышал, - ответил лейтенант и по-офицерски поправился: - Точнее, читал. Ему еще в первые месяцы войны присвоили звание Героя Советского Союза.

- Ты смотри! Знаменитая у тебя, Фарид, фамилия, - удивленно протянул присутствовавший при разговоре Насрудинов. – Или, может, он родственник тебе?

– Нет, - смущенно ответил Искандеров.

А майор Осканов подумал о другом: выросло и уверенно входит в боевой строй новое молодое поколение военных летчиков. И безгранично этому обрадовался. Надо им больше рассказывать о подвигах воздушных бойцов Великой Отечественной войны, воспитывать в них смелость, мужественность, храбрость и бесстрашие на примерах фронтовых летчиков.

Через месяц в эскадрильи проводился вечер под девизом «Возьми себе в пример героя». Выступая перед молодыми летчиками, майор Суламбек Осканов  рассказал им о великих подвигах выдающихся советских летчиков, заслуженных военных пилотов СССР: Ахмеда Мальсагова, Ширвани Костоева, Мурада Оздоева, Рауфа Искандерова, Петра Харитонова, и его однополчан – Степана Здоровцева, Михаила Жукова, Петра Покрышева, Покрышкина, Чкалова, Нестерова, Серова. Осканов подчеркнул, что еще в предвоенный год эти великие военные летчики, тогда еще совсем молодые, заслужили почетные звания отличников боевой, теоретической и летно-тактической подготовки.  Затем Суламбек Осканов достал из папки вырезку из старой, военных лет, газеты и прочитал вслух: «По сигналу  двадцать пятого августа 1942 года первыми вылетели на отражение налета воздушного противника: Герой Советского Союза, командир эскадрильи, майор бомбардировочной авиации Ахмед Мальсагов, лейтенант Костоев, младший лейтенант Здоровцев, старший лейтенант Булаев, старший лейтенант Покрышев, капитан Серов, старший лейтенант Манаров, лейтенант Фархадов,  старший лейтенант Нестеров,  лейтенант Покрышкин, младший лейтенант Оздоев, старший лейтенант Чкалов и другие…» А Костоев Ширвани Устарханович, кроме того,  при освобождении г. Кенигсберга потопил еще военный корабль противника в Балтийском море. Именно за этот незаурядный подвиг военный летчик Костоев Ширвани Устарханович был награжден орденом: «Красная Звезда». За время войны боевых вылетов у Костоева числилось свыше ста.

– По-моему, уважаемые товарищи, - продолжал Осканов, откладывая вырезку из газеты в сторону, - эти короткие  слова  мужественной дисциплины говорят нам о многом. Как тут не подумать о том, что отличник боевой теоретической и летно-тактической учебы – это, если грянет реальный бой, герой в бою. Сидящие в актовом зале учебного центра лейтенанты переглянулись, оживленно заговорили. Майор Осканов был очень доволен: достиг он своим выступлением желаемого результата. А то ведь кое-кто склонен считать, что в боевой обстановке чаще вроде бы отличались этакие «разбитые парни», которые в силу своего характера нередко могли  и нарушение дисциплины  допустить. Насрудинов, к примеру, однажды  об этом откровенно сказал. Мол, тихоня – он везде осторожен.

Ах, Насрудинов, Насрудинов!  Если и говорить об индивидуальном подходе к этому лейтенанту, то нужно лишь одно – повысить к нему требовательность. Майор Осканов, поправив щиток – светофильтр на летно–защитном шлеме, направился к «спарке». Там уже нетерпеливо ожидал его лейтенант Муса Насрудинов.

– Товарищ майор, - заговорил он, - время лететь!

- Что вы пальцем на часы показываете!? – слегка вспылил камэск, - доложите, как положено.

Смуглое лицо Насрудинова  выразило крайнее недоумение, дескать, вы ли это, Суламбек Сусаркулович!? Однако под строгим взглядом  командира лейтенант вытянулся в струнку, вскинул руку к шлему и четко, как и полагается по уставу, отрапортовал:

- Товарищ майор! Лейтенант Насрудинов к полету готов.

Осканов знал, что, если он чем-то недоволен или сердит, то лицо его становится холодно-надменным. Однако он взял себя в руки, подчеркнуто занял свое летно-инструкторское место в кабине самолета, а когда летчик–истребитель запустил двигатель, смягчаясь, сказал по переговорному устройству:

- Все делайте сами. Вмешиваться не буду.

 Потом, в полете, он долгое время молчал. Контролируя по показателям приборов действия подчиненного, майор думал, вспоминал некоторые эпизоды из своей жизни…» Обычно, размышляя о молодых летчиках своей эскадрильи, Осканов первыми  называет лейтенантов Искандерова  и Насрудинова. Они у него всегда  на переднем плане. Очень уж разные эти пилоты, за обоими пристально следить надобно. Фарид посерьезнее,  хотя входил в строй медленно, но летные навыки приобретал прочные, устойчивые. Ему, пожалуй, можно теперь больше самостоятельности предоставлять. Муса излишне самонадеян. Словом, как требует  летная методика, к каждому следует подходить с учетом особенностей его характера. А характер проявляется даже в мелочах. Вон как бросается  Муса в самую свалку на футбольном  поле. Увлекающийся, напористый, азартный парень.  А Фарид – тот  предпочитает стоять в защите.

Зато один верток, все усваивает на ходу, охотно знакомится с новыми людьми – поддерживает с ними интересную беседу, любит быть в центре внимания, но недостаточно внимателен при объяснениях в классе, отдавая предпочтение тем предметам, к которым проявляет определенный интерес, а другой – сосредоточен, дотошен в расспросах и с инструкцией по технике пилотирования не расстается, кажется, ни на минуту.

Обучая молодых пилотов, летчики-инструкторы часто вспоминали, как сами осваивали истребители. Были ведь и у них неудачи, как и у каждого летчика, как у каждого специалиста, как у каждого профессионала – в жизни без этого не бывает, все люди проходят через определенные трудности и терпят неудачи – таков уж устав жизни и закон судьбы. Но им, этим летчикам-инструкторам,  в свою очередь помогали опытные старшие товарищи. Ведь в жизни все взаимосвязано. У всех пилотов бывают неудачи и ошибки – даже у летчиков-асов. – От ошибок никто не застрахован, тем более в небе. Небо и Земля – это разные стихии.

В учебно-тренировочном классе, как обычно, обсуждался вопрос о методике, мастерстве и тактике летного обучения. Летчики–инструкторы вспоминали некоторые интересные события из своей жизни. Особенно памятным для них всех был командный вылет на перехват радиоуправляемой мишени. Выполнив сближение, летчики, друзья Суламбека Осканова начали оперировать радиолокационными прицелами, и вдруг услышали команду:

- Атаку прекратить!

И тут же авиационно-командный пункт начал наводить на цель другой истребитель – «МИГ-29».

- Почему?

Осмотревшись, пилоты сразу поняли в чем дело, что за обстановка: радиоуправляемая мишень зигзагами отвесно шла к земле. А за ней уже мчался вдогонку кто-то другой. В считанные секунды он сделал, казалось, невероятное - настиг ошалело мечущуюся мишень и ударом ракеты разнес ее на куски.   

  Вот это не понаслышке был маневр! Вот где очень ясно были видны: блестящий летный почерк, высокопрофессиональный опыт, природный дар летчика-самородка, талант, высококлассное мастерство, воздушно-боевое искусство, мгновенная реакция, профессионализм, чутье, смекалка, воля, истинное мужество, храбрость, неподражаемая доблесть и смелость, которые и должны быть присущи летчику сверхзвукового ракетоносца. – Но кто же это был, кто бил по мишени? – Это был неподражаемый профессионал, король воздушного боя Суламбек Осканов.

 В тот же день отличился и замполит, полковник Воронцов. Когда от летел вдогон за мишенью, она легла в глубокий вираж, а затем произвела замедленную «бочку». Летчик, естественно, мог в такой ситуации прекратить перехват. Но условия  стрельбы были такими, что за повторную атаку снижалась оценка. Поэтому Воронцов продолжал погоню. Ему пришлось при слежении создать такой крен, что истребитель лег на спину. Но даже в перевернутом положении первоклассный летчик сумел нанести точный ракетный удар.

Осканов учился у самых лучших опытных летчиков-перехватчиков приемам современного воздушного боя, принимая их опыт до самых мельчайших подробностей в теории и практике. Теперь, будучи командиром эскадрильи, начальником управления  службы безопасности полетов,  командиром учебно-авиационного центра подготовки летного состава ВВС России, летчиком-инструктором, он обязан учить летной стратегии, теории, тактике и практике маневренного воздушного боя своих подчиненных. Начали, как водится, с обработки сложного высшего пилотажа в указанной летной зоне. И тут произошло что-то неожиданное: неторопливый, вроде бы, флегматичный с виду Фарид Искандеров энергично и чисто выполнял все фигуры сложного пилотажа, а бойкий, быстрый, подвижный Муса Насрудинов стал, напротив, допускать грубые ошибки. – Об этом как раз-таки и размышлял летчик-инструктор Осканов, находясь в кабине «спарки», которую лейтенант Насрудинов вел в зону указанного маршрута.

Майор изредка смотрел на приборы, осматривал воздушное пространство, думал, вспоминал какие-то события в своей жизни и молчал. Молчал даже тогда, когда прекрасно видел досадные, совсем курсантские промахи молодого авиатора в технике пилотирования. Сдерживал себя. Лишь после нескольких неудачно выполненных фигур майор нажал кнопку переговорного устройства:

- Смелее, Муса! Энергичнее! Затем, когда лейтенант неумело выполнил «мертвую петлю» и при выходе из пикирования слишком резко потянул на себя руль высоты, наставник, естественно, как и каждый инструктор, после такой ошибки не без раздражения, сказал:

- Повторите!..

Холодно голубело безоблачное небо. Стоял один из тех очень редких дней, который иногда дарит хмурому северу щедрый юго-восточный антициклон. Воздух был удивительно прозрачным, как вода в роднике. Пока лейтенант, развивая скорость, держал машину в горизонтальном режиме, майор успел отыскать взглядом затерянный в лесах серый прямоугольник своего аэродрома.

- Говоришь, дыра? - усмехнулся он, мысленно обращаясь к лейтенанту. А я, дружище, более десяти лет здесь. Если даже и рвался отсюда, так только в небо. Потому что я выбрал в жизни небо. И я безгранично рад своей профессии. И академию окончил. Тебе тоже советую, друг мой, прежде всего о деле думать, о полетах, - раз выбрал профессию летчик-истребитель.

Молодой авиатор между тем начал маневр. Послушный штурвалу истребитель стремительно взмыл в зенит, но в верхней точке петли словно выдохся, и опрокидываясь на спину, задрожал от напряжения. Переворачивалась машина вяло, неохотно, опасно, и опытный летчик-инструктор сразу понял ошибку молодого авиатора: он слишком резко потянул на себя руку при вводе в вертикальный маневр, создал значительную перегрузку, и теперь от потери скорости произошло зависание.

- Эх, молодо-зелено! Получили «ромбики» после выпуска из училища и думаете, что до космоса достали? Нет, одни лишь знания не сделают вас настоящими летчиками, если не научитесь, как следует, применять их на практике.

- Дайте-ка я, - не выдержал летчик-ас Суламбек Осканов. – Смотрите и истинно оцените для себя ситуацию и реальность воздушного пространства. Истребитель, словно почуяв крепкую, надежную, умелую руку профессионала, покорно, будто бы даже с удовольствием описал в небе гигантскую дугу, легко лег вверх колесами и так же мягко опускался вниз. А при выводе из состояния пикирования, когда майор  прибавил обороты двигателю, рокот турбины показался довольным, так сказать, мурлыканьем большого укрощенного зверя.

- Понятно?

- Так точно, товарищ майор.

- Ага, умеете быть тактичным, разговаривать так, как велит устав. Это превосходно! Великолепно! После сами скажете спасибо за строгость. А то «дыра», и все знаю сам, - улыбнулся майор, и сказал:

- Теперь – вы.

Синея далеко внизу, чудный необычайно-густой лес на мгновение исчез из поля зрения, затем оказался неожиданно над головой, после чего плавно и шикарно пополз по вертикальному кругу и, вдруг, стремглав помчался навстречу. Когда сквозь дымку проступили пятна зелени и рыжих болотистых полян, грубая щетина леса снова спокойно легла на свое обычное место. «Мертвая петля» была выполнена идеально.

- Отлично, - заключил Осканов.

В нем до сих пор не улеглось, не остыло раздражение, желание охотно и профессионально поспорить с кем-то, поворчать, разумеется, по-дружески, по-человечески, любя и уважая свое дело, но он был влюблен в военную авиацию, он был настоящий военный летчик, всей своей душой и всем своим сердцем пилот истребительной авиации, и красиво выполненная фигура сложного высшего пилотажа порадовала сердце, освежила мысли. Он подобрел и совсем уже другим тоном, не приказывал, а словно, по-приятельски просил Насрудинова:

 - Товарищ лейтенант, еще разок… Окружающая чудная местность снова легко мчалась по кругу. «Спарка» - истребитель-штурмовик «СУ-17 УБ», звеня турбиной, все круче и круче задирал серебристый нос. Казалось, самолет высматривал что-то в холодной бездне неба, но ничего не обнаружил там, и тогда легко, словно рыба в воде, повернул через спину назад. Перед глазами опять появился колючий зеленый ворс, и шуршание рассекаемого плоскостями воздуха наполнило шелест листвы на сильном ветру.

- Вот это, действительно, норма. Норматив сдан на отлично.  Что и требовалось доказать, - радуясь за успех молодого авиатора,  сказал майор Осканов, - выходит, помог все-таки, мой показ!?

- Вы показывали молча, товарищ майор, - торопливо заговорил лейтенант, - ну и пришлось поневоле соображать самому.

- Именно этого я как раз-таки и добиваюсь, чтобы вы соображали сами, без моих подсказок, самостоятельно, такова уж моя работа, - наставительно произнес летчик-инструктор. - Смотрите теперь, как выполняется боевой разворот.

Майор истребительной авиации выполнил еще несколько фигур сложного пилотирования. Кадровый передовой офицер ВВС СССР Осканов очень любил именно такие задания, но еще больше любил передавать свой летный опыт подчиненным своим, и когда лейтенант Насрудинов, подражая ему, начал пилотировать штурмовик «СУ-17-УБ» правильно, уверенно, надежно, и часто выполнять фигуры сложного пилотирования, майор тотчас проникся к нему добрым чувством, уважением, симпатией.

Взглянув на стрелку топливомера, комэск спохватился:

- Ладно. Пора домой.

Учебно-боевой истребитель «СУ-17 УБ» глубокой спиралью заскользил вниз. Прислонясь плечом к борту кабины, майор облегченно вздохнул. Ощущение было такое, будто бы он выиграл пари. А что, разве не так? Как было сказано ранее, ошибки в полетах допускает каждый летчик, тем паче молодой, и на ошибках тоже учатся. Только не надо допускать грубых, непростительных и повторять старые, да и в поведении так же.

И тут же майору Осканову невольно вспомнились слова полковника Родионова, который был его преподавателем в академии, «век – живи, век – учись», тем более летному мастерству. Летному ремеслу всегда нужно учиться, раз уж выбрал профессию военного летчика, или гражданского пилота. Это безграничная опасность и очень ответственная работа. И если были промахи – он их не повторит.

На земле, когда Осканов вышел из кабины, навстречу торопливо шагнул лейтенант Насрудинов:

-Товарищ майор! Разрешите получить замечания.

На соседней авиастоянке басовито загудел двигатель: кто-то выруливал истребитель, чтобы в свою очередь подняться в небо. Переждав, пока ослабеет гул, летчик-инструктор произнес:

- Товарищ лейтенант, замечаний нет. Полет прошел отлично!

Выводы из моих указаний вы изрекли правильно. Помедлив, командир эскадрильи промолвил:

- Позовите Искандерова. Разберем некоторые вопросы вместе.

Втроем они отошли за киль «спарки», и между ними охотно завязался тот характерный для летчиков-истребителей профессиональный разговор, в котором каждое слово сопровождается жестом, манипуляцией рук. Иногда комэск Осканов присаживался на корточки, здесь же на песке вычерчивал схему замысловатого маневра и, взглядывая на своих подопечных, спрашивал:

- Ясно?

Неожиданно над летной стоянкой раздался усиленный динамиком громкоговорящей связи голос командира полка:

- Внимание! Воздушно-боевая тревога! Всем экипажам немедленная боевая готовность! Задание будет поставлено в воздухе. Время взлета – по моей команде...

В размеренной, расписанной, как по нотам, планомерной летной учебе и службе бывают не только дни, но даже отдельные вылеты, когда каждый военный летчик должен показать все, чему он реально научился, на что способен.  Чаще всего это полеты с летчиками-инспекторами, которые принимают экзамены по технике пилотирования, а для истребителей-перехватчиков – это еще и вылеты по сигналу летно-командного пункта, когда в воздухе замечена неизвестная цель. Причем, если к зачетному полету летчик готовится заблаговременно и обстоятельно, то тут он должен стартовать иногда без всякой предварительной летной подготовки.

Так, внезапно, среди летно-учебного дня подняли в воздух: майора Осканова и летчиков-командиров боевых звеньев. Через несколько минут их боевые машины были высоко в небе, и инженер-штурман по управлению воздушным движением каждому указывал пока еще невидимую цель. Что ж, такова уж служебная деятельность у штурманов противовоздушной обороны. Недаром их называют «небесными пограничниками» (инженер-штурман по управлению воздушным движением – это должностное лицо в авиации, имеющее специальную подготовку и обеспечивающее точное и безопасное управление воздушными судами. Четкость выполнения поставленной задачи определяется грамотным использованием радиолокационной аппаратуры, выдачей соответствующих команд и информации командирам экипажей при управлении их движением.)

Лейтенант Насрудинов летел в паре с нашим героем, майором Суламбеком Оскановым. Чуть позади и ниже летела вторая пара – полковник Воронцов и лейтенант Искандеров.

Воздушный «противник» оказался не только искусным, но и хитрым. Очевидно, почуяв опасность, он начал стремительно маневрировать по высоте и курсу. Впрочем, перехватчики пока не видели его. Они в данное время лишь догадывались о действиях «нарушителя небесной границы по тому радиусу и курсу, по которому подавал им команды штурма наведения.

Истребители вычерчивали в небе гигантскую параболу. На режиме максимальной скороподъемности они забрались на очень большую высоту, потом вдруг ринулись вниз, забирая на снижении влево. Похоже, было что самолеты наискось неслись с крутой невидимой горы.

Яростно звенели турбины. Была уже вторая половина дня, в небе появилась кучевая облачность; она вставала впереди темно-серой, опрокинутой к горизонту стеной. Если нырнет в тучи «противник» - парами его там не атакуешь, придется рассредотачиваться – по боевым позициям, что усложнит действия молодых летчиков. Но почему штурман так часто меняет свои решения? Вот он опять дал команду: «Набирать заданный угол высоты».

На перехват «противника» Насрудинов и Искандеров поднимались уже не один раз. Порой такие задания казались им не столь уж и сложными. Взлетишь, достигнешь указанного эшелона, наведут тебя на цель, атакуешь – и домой. Цель обозначал обычно своим самолетом кто-нибудь из своих же товарищей. А сейчас творилось что-то непонятное, странное, необычное.

Летчики-истребители добирались почти до «потолка», низверглись в пикировании едва не до земли, снова на максимальных оборотах устремились вверх, но теперь опять по  требованию командного пункта пикировали вниз. Причем, все это не по прямой, а с неоднократными поворотами, «змейками» и «спиралью».

Майор Осканов, принц летного мастерства, граф воздушной стратегии и тактики, король небесной трассы геройски летел первым – ведущим на истребителе «МИГ- 27», точно, профессионально и быстро выполнял все сигналы штурмана наведения, вел, насколько позволяла воздушная видимость, визуальный поиск, находил время взглянуть на ведомого, на все приборы самолета, идеально показывал своим подчиненным высшую технику пилотирования. Следуя за ним в правом пеленге, лейтенант  Насрудинов различал силуэт командира в кабине сверхзвукового ракетоносца и видел, как голова Осканова поворачивалась то вправо, то влево. "Беспокоится, не отстал ли я", - подумал лейтенант и старался как можно точно выдерживать заданные интервал и дистанцию.

Молодой летчик испытывал необъяснимое тревожное чувство. Он ясно понимал, что пилот незнакомого самолета – мастер своего дела: водит их, что называется, за нос, маневрирует исключительно энергично, сбивает со следа, пикирует, как хочет… При таких чрезвычайно сложных бросках, чего доброго, я не удержусь в строю, и комэск останется без прикрытия, но, в принципе, майору Осканову не нужно никакое прикрытие, каким бы мастером своего дела ни был этот «противник» незнакомого авианосца, ведь он гений летного искусства. И, мысленно прикинув, как бы это выглядело, если б он вернулся на аэродром один, потеряв ведущего – хотя это невозможно, в голову лезут разные мысли, в них полный сумбур – лейтенант Насрудинов внутренне похолодел и тут же приказал себе: «не отставать!» И ученик строго держался в боевом порядке, мгновенно повторяя самые  неожиданные, сверхсложные, точно крутые, идеальные маневры своего учителя.

… Они настигли «противника» вроде бы неожиданно для самих себя. По крайней мере, для Мусы. В психологическо-характерном, душевном азарте поиска, погони лейтенант, или на самом деле, не расслышал очередной стратегической команды штурмана наведения – специалиста по управлению воздушным движением, или тот, действительно, уступил одну из воздушных целей, и летчик-гений Осканов тут же обнаружил ее сам, но скоростной бомбардировщик вдруг появился впереди, чуть слева, как-то внезапно, удивительно, необычайно.

… Реактивный самолет все еще пытался уйти, как мог, насколько позволяла реальная возможность, пользуясь своей скоростью и маневренностью.

… - Ну, … так вот же тебе! – мысленно насторожился лейтенант, одновременно  с великим военным летчиком-истребителем Суламбеком Оскановым атакуя «противника», и нажал гашетку фотопулемета. Вот и все… покончено с ним, цель уничтожена.

В данной ситуации Осканов дал возможность молодому летчику реально проявить себя, как настоящий кадровый летчик-истребитель и самостоятельно атаковать «противника». И молодой офицер-летчик отлично справился с поставленной задачей.

Когда они повернули на курс следования к аэродрому, в эфире послышался радостный голос короля воздушного боя,  колизея авиаискусства, гордости военной авиации Осканова Суламбека Сусаркоевича, комэск докладывал на командный пункт, что «первый нарушитель» атакован и цель уничтожена…

… И вновь лейтенант Муса Насрудинов ощутил сердечную и душевную, необычайную, редкую радость. Полет, естественно, был очень сложным, «многофункциональным»: шелковая рубашка под противоперегрузочным спецавиационным костюмом взмокла от пота, очень жарко пылало лицо, но было безгранично приятно сознавать, что летное задание по перехвату «нарушителя» выполнено успешно. То есть, если противник был бы «настоящим» - не прошел бы безнаказанно, или его разорвали бы на куски крупнокалиберным пулеметом в случае  катапультирования, или он разбился бы. И теперь со всей уверенностью и отлично выполненным воздушным заданием не стыдно будет после приземления взглянуть в глаза командиру эскадрильи, командиру полка, замполиту, товарищам…

… Чуть позже, приблизительно, через минут десять-пятнадцать «вторую цель» поразил Фарид Искандеров.  И замполит полка Воронцов докладывал руководителю полетов, что «второй противник» атакован – цель уничтожена.

Роль «нарушителей государственной воздушной границы» играли кадровые летчики бомбардировочно-штурмовой авиадивизии.

Выдающийся офицер ВВС СССР Осканов догадывался о настроении молодого авиатора и, когда после посадки они встретились на стоянке, кивнул в сторону неба, где они только что перехватили указанную им цель:

«Видать, не лыком шит «бомбер!»

В голосе принца истребительной авиации радостно звучала мужественная гордость. Можно было подумать, что фаворит летной науки и тактики был доволен мастерством летчика, пилотировавшего бомбардировщик, но, к сожалению, молодой авиатор опять понял его по-своему: «А мы не дали ему ускользнуть!»

…Замполитрук полка Воронцов и лейтенант Искандеров вскоре присоединились к ним. Завязался разговор. И по тому, как снисходительно и уважительно обращались замполит и пилот-фаворит-комэск к молодым летчикам, было видно, что оба они остались довольны своими ведомыми.

Через некоторое время техник по вооружению принес проявленные и высушенные пленки фотопулеметов. Кадры были идеальные. Дешифратор ясно показал, что перехватчики Насрудинов и Искандеров поразили цель с первой атаки.

Лейтенант Муса Насрудинов не мог сдержать счастливой улыбки, но, взглянув на Фарида Искандерова, постарался все-таки не выдать обуревающих его чувств. За время службы в эскадрильи под руководством требовательного наставника, принца истребительной авиации Суламбека Осканова он на многое научился смотреть по-иному, стал строже относиться к себе – как человек и как летчик-истребитель. Видать по-настоящему основательно, серьезно подействовали на него наставления, требования, тренировка, теория летной стратегии и тактики и профессиональная самостоятельно выработанная техника пилотирования Осканова.

Переглянувшись с Оскановым, полковник Воронцов весело сказал:

- Товарищ майор, по-моему, за сегодняшний полет нашим ведомым следует объявить особую благодарность. Суламбек Сусаркоевич, вы не возражаете?

- Да нет, что вы, товарищ полковник, наоборот, - тотчас радостно отозвался Осканов, - сам хотел об этом походатайствовать перед командиром полка…

 Газета Сердало